Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

stone to tone

светлой памяти П.Н.М.



Узнать, как страдал он - уже награда;
Узнать, был ли кто-нибудь рядом,
Кому его взгляд последний отпущен,
Пока не застыть ему - в Райских кущах.

Узнать, был ли он терпелив - умер в плаче -
Скончался, как думал - или иначе -
Был ли тот день благоприятен,
Для смерти, бежавшей его объятий?

О чем он думал - о доме - о Боге,
О том, что скажут, узнав, что бремя
Людской природы с себя он сбросил
В такое время?

Желанья - имел ли он их?
Только бы вздох - чтоб могла я услышать -
Не был бы слишком тих.
И был ли он так же доверчив, доколе
Боли не стало слышно - в верховной воле?

И если он произнес - то чье имя?
Чье он выкрикнул первым?
А чье в конце перемолото было
Языком, тяжелым, как жернов?

Был ли испуган он - или спокоен?
Мог ли он думать
О том, что получится в сумме,
Когда любовь - что была - и которая будет,
Сольются пред вечностью - в людях.

Zoviet France - Smocking Erde + Emily Dickinson
stone to tone

Akira Rabelais - Pferdente + Emily Dickinson



Узнать, как страдал он - уже награда;
Узнать, был ли кто-нибудь рядом,
Кому его взгляд последний отпущен,
Пока не застыть ему - в Райских кущах.

Узнать, был ли он терпелив - умер в плаче -
Скончался, как думал - или иначе -
Был ли тот день благоприятен,
Для смерти, бежавшей его объятий?

О чем он думал - о доме - о Боге,
О том, что скажут, узнав, что бремя
Людской природы с себя он сбросил
В такое время?

Желанья - имел ли он их?
Только бы вздох - чтоб могла я услышать -
Не был бы слишком тих.
И был ли он так же доверчив, доколе
Боли не стало слышно - в верховной воле?

И если он произнес - то чье имя?
Чье он выкрикнул первым?
А чье в конце перемолото было
Языком, тяжелым, как жернов?

Был ли испуган он - или спокоен?
Мог ли он думать
О том, что получится в сумме,
Когда любовь - что была - и которая будет,
Сольются пред вечностью - в людях.
stone to tone

Арсений Тарковский - Первые свиданья



Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.

Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: «Будь благословенна!» —
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И — боже правый! — ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.

На свете все преобразилось, даже
Простые вещи — таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.

Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами…
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
stone to tone

Akira Rabelais - Pferdente + Emily Dickinson




Не веришь мне, мой странный друг!
Поверь! Ведь даже Бог
Крупицей от такой любви
Доволен быть бы мог.
Лишь всю себя и навсегда -
Что женщина еще
Способна дать, скажи, чтоб я
Могла принять в расчет!

То не душа моя - она
Была твоей всегда;
Я уступила весь свой прах, -
Каких еще наград
Не получил ты от меня,
Какой еще судьбой
Гордиться деве, кроме как
На неких дальних небесах,
Смиренно жить с тобой!

Проверь ее, сожни ее,
Просей от лба до пят,
И все сомнения твои
В ее огне сгорят.
Развей всю нежность, все тепло,
Всю легкость ее нег,
И ты получишь ледяной
И вечно чистый снег.
stone to tone

Akira Rabelais - Pferdente +



Узнать, как страдал он - уже награда;
Узнать, был ли кто-нибудь рядом,
Кому его взгляд последний отпущен,
Пока не застыть ему - в Райских кущах.

Узнать, был ли он терпелив - умер в плаче -
Скончался, как думал - или иначе -
Был ли тот день благоприятен,
Для смерти, бежавшей его объятий?

О чем он думал - о доме о Боге,
О том, что скажут, узнав, что бремя
Людской природы с себя он сбросил
В такое время?

Желанья - имел ли он их?
Только бы вздох - чтоб могла я услышать -
Не был бы слишком тих.
И был ли он так же доверчив, доколе
Боли не стало слышно - в верховной воле?

И если он произнес - то чье имя?
Чье он выкрикнул первым?
А чье в конце перемолото было
Языком, тяжелым, как жернов?

Был ли испуган он - или спокоен?
Мог ли он думать
О том, что получится в сумме,
Когда любовь - что была - и которая будет,
Сольются пред вечностью - в людях.

Эмили Дикинсон
stone to tone

Zoviet France - Smocking Erde + ...



Узнать, как страдал он - уже награда;
Узнать, был ли кто-нибудь рядом,
Кому его взгляд последний отпущен,
Пока не застыть ему - в Райских кущах.

Узнать, был ли он терпелив - умер в плаче -
Скончался, как думал - или иначе -
Был ли тот день благоприятен,
Для смерти, бежавшей его объятий?

О чем он думал - о доме - о Боге,
О том, что скажут, узнав, что бремя
Людской природы с себя он сбросил
В такое время?

Желанья - имел ли он их?
Только бы вздох - чтоб могла я услышать -
Не был бы слишком тих.
И был ли он так же доверчив, доколе
Боли не стало слышно - в верховной воле?

И если он произнес - то чье имя?
Чье он выкрикнул первым?
А чье в конце перемолото было
Языком, тяжелым, как жернов?

Был ли испуган он - или спокоен?
Мог ли он думать
О том, что получится в сумме,
Когда любовь - что была - и которая будет,
Сольются пред вечностью - в людях.

Эмили Дикинсон